Рыбы наших вод

Ненасытная акула и другие

Акула

На окраине Одессы, за курортом Черноморка, начинаются виноградники и плантации грецкого ореха. Они подступают к Сухому лиману, между берегами которого днем и ночью снует катер. Он доставляет пассажиров в Ильичевск - молодой город и один из самых крупных портов нашей страны. На левом берегу лимана, если повернуться лицом к Черному морю, тянется длинный ряд белых домиков или, как их здесь называют, куреней. В них чисто, у входа растут по-южному пышные и яркие цветы, вьются разросшиеся лозы винограда. А в нескольких метрах от домиков на воде покачиваются лодки. Они большие - на четыре, пять, шесть человек, имеют стационарные моторы, а многие и мачту с парусом.

Это причал рыболовного коллектива порта. Отсюда начинаются маршруты за ставридой, бычками, луфарями. На этот раз мы решили отправиться за акулой катраном. Мы - это капитан дальнего плавания Михаил Палладиевич, мой друг и постоянный спутник по дальним рыбалкам, полковник в отставке Антон Антонович и я. Михаил Палладиевич, которого для краткости звали старшим, предложил взять курс на Каменья.

Каменьями одесситы называют узкую, слегка извилистую каменистую Днестровскую банку. Она тянется неподалеку от устья, где, образовав длинный и широкий лиман, Днестр вливается в Черное море. Здесь район скопления кнута - самого крупного представителя бычков. Весной и летом при длительных южных и юго-восточных ветрах эта банка становится также местом нагула скумбрии. Пресная вода реки, или, как ее называют одесситы, "белая вода", доходит только до поселка Черноморка и лишь при сильных ветрах достигает Одесского залива. Перемешивание пресной воды с морской создает благоприятные условия для размножения организмов, служащих кормом мелкой рыбы, которая в свою очередь является кормом крупных видов вплоть до катрана. Смесь пресной и морской воды называют "пересиропкой". Когда ветры не успевают отогнать ее далеко в открытое море, уженье на Каменьях бывает успешным.

Михаил Палладиевич, совершенно седой, но очень энергичный человек с цепким взглядом и огромными руками, сидел на корме, у руля, Антон Антонович - на носу, а я - между ними. Неподалеку от нашей "Баллады", вместе с ней образуя квадрат, стояло еще три лодки. Глубина под нами небольшая - всего восемь метров.

До одиннадцати часов кнут клевал отлично, затем наступило затишье. Казалось, причин для этого нет. Однако опытные удильщики догадывались в чем дело: подошел катран и кнут затаился среди камней.

Небольшая волна слегка покачивала лодки. Удильщики скучали в ожидании поклевок. Вдруг раздался крик:

- Подбурок!

В нем сливались просьба помочь и что-то похожее на команду.

Подбурком одесситы называют багорик для подъема в лодку крупной рыбы. Один из друзей крикнувшего приготовился подхватить добычу, но рыба упорно сопротивлялась. Однако это ей не помогло - она оказалась в лодке. Почти тут же, но уже с другой лодки опять послышалось:

- Подбурок!

Наконец, это же слово выкрикнул наш старшой.

Но я не мог сразу пустить багор в дело: Михаил Палладиевич трижды сдавал леску - позволял хищнику отойти, затем подтягивал его. Наконец катран лег на бок. Я смотрел на него несколько удивленно и с чувством гордости. Катран имел светло-коричневую окраску, спина темнее остальных частей тела, брюхо светлое, по бокам виднелись редкие белые пятнышки. Это была первая акула, которую я видел живой, а не на фотографии или экране, видел совсем рядом.

В тот день удильщики, ловившие на четырех лодках, поймали 27 катранов, из них мы - лишь трех. Они весили от 9 до 13 кг. На крючки донок были насажены... креветки. Катраны зарились на них, хотя желудки были чуть ли не до отказа набиты бычками.

Мясо катрана съедобно. Сразу же после поимки старшой выпускал из них кровь, вырезал колючки и отделял голову.

- А что будешь делать дальше? - спросил я.

- Приготовлю шашлыки - я очень люблю их. Можно и жарить, при этом масла не требуется. Из спины делаю балык, а из плавников варю уху.