Рыбы наших вод

Треска студеного моря

Треска

В один из августовских дней, а точнее говоря, в одну из белых ночей, мы с Антоном Антоновичем шли вдоль причала и среди огромных танкеров и работяг-траулеров увидели белоснежный корабль. Он выглядел необычно, необычным было и его название: "Персей". Мы рассматривали этот корабль, когда с него сходил сильно загоревший молодой человек спортивного вида. Поравнявшись с нами, он остановился и спросил, не хотим ли мы половить лабардана? Не рассуждая, мы согласились.

Через час, когда катер вышел на простор Баренцева моря, Павел, так звали нашего нового знакомого, спросил:

- Почему вы не поинтересовались, что это за рыба - лабардан?

- Мне все равно, здесь все интересно. Так что же все-таки это за рыба?

- Да треска: так ее когда-то называли. Помните, в третьем действии "Ревизора" Хлестаков спрашивает, как называлась рыба, которой его потчевали в богоугодном заведении, а Земляника отвечает: "Лабардан-с". Хлестаков отозвался о ней с похвалой: "Очень вкусная". Помолчав, Павел продолжил:

- Одному ловить неинтересно, опасался, что вы не согласитесь ехать, вот и вспомнил это старинное название.

Оказалось, что на "Персее" он - аквалангист.

- Там нас целая группа,- говорил он.- Что делаем? Помогаем биологам изучать флору и фауну. Ведь организм, поднятый со дна тралом или драгой, выглядит не так, как в родной стихии, а часто бывает и поврежден. Знали бы вы, как это интересно - наблюдать за морскими жителями. Там открываются волнующие картины.

Баренцево море в старину называли Студеным, и я, признаться, думал, что оно пустынно.

- Что вы! - возразил Павел.- По богатству флоры и фауны оно занимает одно из первых мест в мире. К тому же растения и животные ярко окрашены и достигают больших размеров. Даже не погружаясь в воду, а просто бродя по приливно-отливной зоне, можно наблюдать жизнь многих животных и растений. Стоит, например, откинуть пряди аскофиллума и фукуса, и вы увидите крупных балянусов и акмедий.

На камнях лежат неказистые комочки, но если их опустить в воду, то они распустятся - это голожаберки.

Еще больше жизни на глубине. Этому удивляешься при каждом погружении. Доводилось мне наблюдать и треску. Из-за серовато-зеленой окраски спины и боков ее трудно заметить на фоне грунта, а если взглянуть снизу вверх, тоже не увидишь, так как белый цвет брюха сливается с серебристым цветом поверхности моря. На отвесной каменной стене сотни морских ежей: черных, красных, серых, зеленых. Много здесь морских звезд. Доводилось видеть, как на ежа наползала звезда и заглатывала его. Для этого ей приходилось... выворачивать свой желудок наизнанку. А неподалеку от места трагедии, прикрепившись к камню, актинии мерно колыхали щупальцами. Они очень красивы, но мелким обитателям моря несут смерть. Если им поднести, скажем, раздавленных мидий, они создадут микротечения, подгонят "подарок" к щупальцам и втянут в ротовое отверстие. Актинии бывают настолько большими, что едва умещаются в ведре. Кругом алеют асцидии.

Еще глубже - царство многолучевых звезд - сиреневых солястров и мохнатых красастров малинового цвета. Около камня обычно видел краба-литодеса, угрожающе щелкающего клешнями. Много гребешков - съедобных моллюсков. При каждом погружении нас сопровождают любопытные бычки. Они будто приглашают поиграть, не уплывают, если чесать им бока. Пинагор оказался особенно доверчивой рыбой и к тому же добродушной. Видать, у него покладистый характер. Во многих местах большими гирляндами висят мидии.

Павел рассказывал с увлечением. Слушая его, можно было представить, какие большие возможности открываются перед биологами, имеющими в помощниках таких, как он, людей, влюбленных в свое дело.